Рекордная ставка на акции. Рост держится на ИИ

Американские домохозяйства подошли к ИИ-буму с рекордной зависимостью от фондового рынка. Во втором квартале 2026 года доля акций в их финансовых активах достигла 48,2% — максимума за всю историю наблюдений. Показатель ФРС учитывает прямое и косвенное владение, в том числе через фонды и пенсионные планы. Почти каждый второй доллар финансовых активов связан с акциями. Недвижимость в этот расчёт не входит.

За последние тридцать лет два особенно памятных пика выглядели скромнее. В первом квартале 2000-го, на пике доткомов, доля составляла 38,7%. С марта того года по октябрь 2002-го Nasdaq потерял около 78%. Во втором квартале 2007-го, когда в США разворачивался кризис рынка недвижимости, доля достигала 33,5%; позже, с октября 2007-го по март 2009-го, S&P 500 обвалился почти на 57% за семнадцать месяцев. Нынешний показатель превышает те уровни на 9,5 и 14,7 процентного пункта соответственно. Масштаб ставки заметно вырос.

За полтора десятилетия инвесторы усвоили удобный порядок вещей: просадки выкупают, индекс возвращается, терпеливый владелец пассивного инвестиционного портфеля получает новый максимум. У этой уверенности есть арифметический усилитель. Дорожающие акции сами занимают всё больше места в портфеле, даже без новых покупок. Если не сокращать их долю, вчерашняя прибыль постепенно превращается в дополнительную зависимость от следующего биржевого рекорда. Удачный многолетний опыт приучает считать такую зависимость естественным состоянием сбережений.

Почти каждый второй доллар финансовых активов связан с акциями.

При этом подъём рынка охватывает далеко не весь его объём. По данным Reuters от 12 октября, S&P 500 с начала года прибавил около 14%, тогда как медианная акция индекса выросла лишь примерно на 4%. Более двухсот компаний — четыре из десяти участников — находились в минусе. Основную прибавку обеспечила небольшая группа производителей чипов и других бенефициаров ИИ-гонки.

Индекс позволяет этой разнице долго оставаться за кадром. Вес компании в S&P 500 зависит от её капитализации: несколько тяжеловесов способны вытянуть общий результат, пока сотни остальных акций топчутся на месте или дешевеют. Покупатель индексного фонда действительно получает доли в пятистах компаниях. Но реальных источников доходности у такого портфеля может быть гораздо меньше, особенно если его крупнейшие победители зависят от бенефициаров единого инвестиционного бума.

Внутри самого ИИ-бума тоже произошёл сдвиг: в 2026-м часть биржевой доходности переместилась от покупателей инфраструктуры к её поставщикам. Гиперскейлеры тратят сотни миллиардов долларов, а Micron, AMD, производители накопителей, оборудования и энергетической инфраструктуры получают заказы. Как мы уже разбирали в материале об окупаемости ИИ-стройки, проданный ускоритель приносит выручку поставщику сразу, тогда как покупателю ещё предстоит заработать на оплаченных вычислениях. На этом этапе гонки продавать оборудование зачастую приятнее, чем доказывать его окупаемость.

Так возникает общая точка уязвимости у очень разных компаний: продолжение гигантских инфраструктурных расходов. Чипы, память, электропитание и охлаждение относятся к разным отраслям, но значительная часть новых заказов приходит с одной стройки. Одного только небольшого пересмотра её темпов вниз достаточно, чтобы одновременно ухудшились ожидания по нескольким группам биржевых лидеров. Причём расходы могут продолжать расти: для разочарования достаточно, чтобы темп роста оказался медленнее того, который уже был заложен в котировки ранее.

В третий раз за тридцать лет особенно высокая доля акций в финансовых активах домохозяйств соседствует с уверенностью в продолжении подъёма. Сегодня эту уверенность поддерживает рынок, значительная часть успеха которого завязана на ИИ-гонку. Владельцам сбережений достаётся сразу две ставки: на устойчивость фондового рынка и на способность инфраструктурного бума оправдать текущую оценку стоимости его победителей. ИИ ещё вполне способен изменить экономику. Интернет в своё время тоже её изменил — Nasdaq это от обвала не спасло.